«Более трети школьников в России находится в группе риска по экстремизму»

В России продолжают фиксироваться случаи привлечения подростков к ответственности за размещение в соцсетях экстремистского контента, в частности, связанного с криминальной субкультурой АУЕ (запрещена в РФ). Одной из причин этого, как считают эксперты Центра профилактики экстремизма, выступает недостаточная информированность молодежи и подростков как об ответственности за размещение в открытом доступе в социальных сетях запрещенного контента, так и о том, какой контент является запрещенным.

Член экспертного совета Центра профилактики религиозного и этнического экстремизма в образовательных организациях РФ, заместитель директора по научно-методической работе уфимского Лицея № 106 «Содружество», кандидат философских наук Марина Бигнова рассказала, как привить школьникам навыки информационной гигиены и кто этим должен заниматься.

«Практика привлечения к ответственности по статьям, связанным с экстремизмом, а особенно экстремистскими сообществами в России находится в постоянном развитии. Ситуация с АУЕ не похожа на предшествующий опыт, поскольку в большинстве случаев между членами сообществ, которые ранее привлекались к ответственности, существовали реальные связи, наличие организованной совместной деятельности. АУЕ же признано идеологией и движением, а не организацией - не существует единой централизованной организации, имеющей одинаковую символику и другие признаки. Здесь сразу возникает два вопроса:

1.Наличие умысла, то есть размещен этот контент намеренно или случайно. Информация в социальной сети сочетает в себе разные типы информации: картинку, текст, музыку. Понравилась ли размещающему контент именно та часть, которая относится к АУЕ или, скажем, просто оформление? Бывает, некоторые считают мемы забавными, совершенно не обращая внимания на их содержание.

2.Почему это именно АУЕ, а не просто арестантская символика или тюремный жаргон? На сегодняшний день не существует согласованной базы признаков АУЕ-движения. Все эксперты согласны, что звезда определенной формы, лозунги, направленные на унижение представителей правоохранительных структур и романтизация воровской жизни – это АУЕ. Но как оценить фотографию ребенка в костюме «адидас» и подпись к картинке «Смена растет, правильный пацан носит правильный прикид»? Вы точно знаете, что это АУЕ?

Существует и другая сторона проблемы — представьте, что ваш ребенок размещал АУЕ-контент или состоял в группах с таким контентом лет пять назад, когда это было можно, и совсем об этом забыл. Сейчас он студент-отличник престижного вуза, а картинки с восьмого класса и дворовой компании по-прежнему в открытом доступе. Это может стать поводом для привлечения к ответственности. Для многих это оказывается сюрпризом. Кто должен принимать меры по просвещению и информированию о таких опасностях? У школьных педагогов масса обязанностей, но, видимо, именно школа, должна заниматься просвещением и воспитанием в этом вопросе. Но педагог не обязан добиваться удаления контента, его дело - предупредить о такой вероятности родителей и обучающихся. И нести ответственность за этот контент он не может и не должен.

На практике у нас срабатывает иная модель: раз ученик такой-то школы попал под влиянием АУЕ - виноваты, в том числе, и учителя. Но есть и другие факторы: социальное окружение ученика и принятые в нем паттерны поведения, наличие авторитета, например, судимых родственников, социально-экономическое положение семьи и т.д.. Потому педагоги могут только предупреждать.

Более того, есть еще одна проблема: отсутствие специальных экспертных познаний у учителей. Они не обязаны быть экспертами в АУЕ-символике и прочем экстремистском контенте, часто они не имеют специальных познаний, чтобы отстоять свою позицию перед родителями обучающихся. Их мнение может вообще не приниматься в расчет и быть истолковано как нападки и придирки. Поэтому просвещением родительской общественности в этом вопросе должны заниматься не только педагоги, эту работу нужно вести совместно с представителями правоохранительных органов, экспертами, а не случайными людьми в этой сфере.

Необходимо выработать рекомендации по вопросам взаимодействия подростков и социальных сетей, связанные с экспертизой по уголовным делам. Это должны быть рекомендации Верховного суда или прокуратуры. Как это было сделано в отношении лайков и репостов. Верховный суд разъяснил, что является причиной для возбуждения уголовного дела, а что – нет. Здесь должна быть такая же линия».

Напомним, в сентябре 2018 года пленум Верховного суда России принял постановление по делам об экстремизме, в котором разъяснил, что просто по факту лайков или репостов экстремистских материалов в соцсетях нельзя возбуждать уголовные дела. Уголовной ответственности подлежать лишь те, кто сознательно размещает экстремистский контент и разжигает рознь.

«Также необходимы какие-то рекомендации на местном уровне, в которых будет написано, что такая-то звезда – символ АУЕ. Если у вашего ребенка в соцсетях, например, множество фотографий в костюмах «адидас», сопровождающиеся различными слоганами, то это похоже на символику АУЕ и некоторых других экстремистских групп. То есть нужны вменяемые рекомендации, которые позволяют понять, что мы действительно имеем дело с деструктивным и экстремистским контентом и это не фантазии окружающих или попытки дуть на воду. Они нужны в равной степени и образовательным учреждениям, и родителям.

При этом нужно в первую очередь смотреть на поведение ребенка в реальности, а не в социальных сетях. Потому что отследить соцсети, условно, 1600 учеников – это сложно, затратно и неэффективно. Тем более, что у многих обучающихся не один аккаунт. Из своего личного опыта скажу: у меня был мальчик, который как раз состоял в одной из таких организаций. Так у него было шесть разных страниц и все под своим именем. А ведь многие заводят страницы с другим ником, имеют закрытые аккаунты. Классный руководитель просто не может ничего этому противопоставить.

Нужно исходить из реальной практики: мы прекрасно знаем, как выглядит тот или иной школьник и какова вероятность, что он свяжется с такой организацией и на его странице появится такого рода контент. Рассматривать нужно в первую очередь тех, кто входит в группы риска. Один из маркеров - снижение успеваемости. Потому что в экстремистские организации попадают чаще всего дети, для которых образовательный процесс не является ведущей деятельностью. Их интересы лежат за пределами учебы. Это дети с низкой посещаемостью и успеваемостью, дети, которые состоят на внутришкольном учете и на учете в специальных комиссиях. Также в группе риска дети с психологическими травмами, дети, проявившие высокий уровень агрессивности, выявленный в поведении или при психологическом тестировании… Там много позиций. Вообще, в группе риска - более трети контингента в каждом классе. Это не значит, что они обязательно попадут под влияние экстремистских групп или должны быть под подозрением. Но нужны явные, четко фиксируемые перемены в поведении: скрытность, жестокость, уклонение от классных дел. Сами по себе это просто сигналы неблагополучия, повод обратить на ребенка больше внимания, в том числе и в социальных сетях.

Что делать если, например, представитель образовательной организации обнаружил у обучающегося АУЕ-символику на странице? Ту, которая легко определяется и без наличия специальных познаний? В данном случае он обязан поставить в известность правоохранительные органы. Таков закон. Далее, с этим вопросом должны разбираться именно они. На практике, любая школа сначала принимает меры к выяснению ситуации, несмотря на грозящую в этом случае педагогам и администрации ответственность. И в этом смысле я рада, что АУЕ-символика была признана экстремисткой, потому что теперь педагогу не обязательно привлекать всю мощь профессионального красноречия в очевидных случаях, достаточно сослаться на соответствующее решение Верховного суда и перспективу обращения в полицию».
Made on
Tilda